Новое звучание «Лягушек»: Анна Мигицко о неожиданной роли в псковском театре, «железной леди» и китайской трагедии

Спектакль «Лягушки» - премьера в Псковском драматическом театре в 2023 году. Постановка стала событием международного масштаба – инсценировку по произведению Мо Яня впервые в России поставили именно на псковской сцене. Затем спектакль был удостоен восьми номинаций Национальной премии «Золотая маска».

Ярким событием сентября стало вхождение в состав спектакля новой актрисы. Главную роль – «злого гения» тетушку Вань Синь – играет артистка театра имени Ленсовета Анна Мигицко. Корреспондент «МК в Пскове» побеседовал с Анной после ее дебюта на сцене псковского драмтеатра.

— Вас можно увидеть на сцене театров Санкт-Петербурга. Расскажите, почему согласились играть в Пскове? Чем вас заинтересовало это предложение?

— Когда мне прислали запись спектакля, я посмотрела «Лягушки» на одном дыхании (хотя обычно смотреть видеозаписи достаточно трудно – теряется энергетика постановки). После просмотра у меня не осталось никаких сомнений. Это просто актерское счастье – побывать в таком спектакле. Когда выдается возможность примерить на себя такой материал, это большая удача. Кроме того, я обожаю Китай, мне очень интересна эта культура. Я побывала в Китае на гастролях, и у меня был культурный шок.

— Что можно сказать о Вашей героине? Какая она?

— На данном этапе мне особенно интересен момент, когда человек исходит из понятия «человеческого», когда он вроде бы делает ужасные вещи, но лишь потому, что он вынужден это делать, и такова его работа. Это история вне времени и пространства. Вопрос «насколько далеко человек может зайти в своих идеалах?» очень интересен. Нужно проследить, как человек приходит к такому пониманию мира; выяснить, в какой момент он потерял что-то человеческое (и было ли ему вообще что терять).

Особого внимания заслуживает женская история персонажа. Со стороны тетушка кажется недвижимой статуей, мастодонтом, но ведь она в первую очередь – женщина со сложной судьбой! В этом хочется покопаться и найти слабые места, червоточинки непоколебимой тетушки.

История героини и спектакля, несмотря на эпоху, в которую разворачиваются события, очень чувственная и больная. В ней переплетаются чувства людей и их инстинкты, право на личные границы.

— Ваша героиня на протяжении спектакля предстает в трех возрастах – юная девушка, зрелая женщина и старуха. Какой возраст Вам дается труднее всего?

— Мне почему-то труднее всего играть молодых! Обычно, за счет фактуры, голоса, у меня роли получаются старше моего возраста, поэтому для меня важно всегда «проскочить» молодость. Дальше уже будет проще. Старение персонажа – праздник души для меня, играть бабушек – только дайте возможность! (смеется).

В «Лягушках» труднее всего дается быстрый переход от молодости к зрелости. В этот возраст нужно «вскочить» достаточно резко, за пять минут махнуть десяток лет, обрести опыт и вес в буквальном и переносном смысле.

— Тетушка Вань Синь, по-Вашему, изначально была идеалисткой и максималисткой? Или свою роль сыграла личная трагедия?

— По роману Мо Яня, она с самого детства была человеком принципа. Будучи совсем маленькой девочкой, пережила японский плен и никого не боялась. И я для себя беру такой старт, что она – человек принципиальный, требовательный к себе и окружающим, хочет чего-то добиться в жизни, сделать мир лучше. Такие люди обычно идут до конца, на полпути не останавливаются.

Конечно, культурная революция стала личной трагедией не только для нее, но и для всего китайского народа. Об этом до сих пор не принято говорить в Китае. Выходит, что тетушка оказалась в центре не только любовной драмы, она пережила осуждение и позор – это стало переломным моментом в ее судьбе и взрастило в ней идеализм.

— Думается, что в прошлом веке таких идеалистов было гораздо больше. Из обстановки сегодняшнего времени настолько верующий в партию и в идеалы персонаж кажется немного карикатурным, Вы так не считаете?

— Я много об этом думала, перенося эту ситуацию на свою жизнь. Я тоже принципиальный человек, но немного иной – если мне дают советы, то я никого не слушаю и делаю то, что считаю верным.

Конечно, сейчас люди уже другие. В первую очередь, у нас появилась возможность выбирать источники информации, сравнивать их и формировать свое мнение, вычленять свою правду. А в прошлом веке ощущался недостаток информации, был несколько ограничен кругозор.

В спектакле мы видим антиутопическую историю, которая не имеет привязки ко времени. Мне персонаж не кажется карикатурным. По моему мнению, такие люди могут быть в любую эпоху, и сегодня тоже. И это даже не карикатурно, это страшно. Радикально мыслящие люди – это всегда страшно.

— В пьесе мы можем видеть случай «перегибов на местах». В спектакле по этому поводу звучит фраза: «Это не госполитика, а политика твоей тетушки!». Но ведь вершит дело тетушка не одна, ей помогает доносчик. О нем Вань Синь отзывается как о совершенно гнилом человеке, хотя по сути они оказываются в одной лодке. Получается, что тетушка в своих убеждениях выглядит благороднее доносчика?

— Да! Потому что она убеждена, что это всё во благо. Она мыслит так: «Донос – это что-то исподтишка, нож в спину. А я делаю свою работу, то, что мне сказали, нет никаких секретов». Будто бы то, что делается открыто – это правильно.

Опять же, у тетушки идет налет от трагедии юности, предательства, обвинений. В спектакле теме культурной революции уделено не очень много времени, но в то время это было настоящей трагедией страны. Если человек попадал под обвинение, то его самого пытали и избивали, а детей и даже внуков могли исключить из школы. Люди становились изгоями и вычеркивались из общества целыми семьями.

Самое главное – как людям удавалось оставаться людьми в таких условиях? Недавно пожилая китаянка рассказала мне историю своей семьи, пострадавшей в годы культурной революции. Ее родители были под пристальным вниманием, а отец даже сидел в тюрьме. Спустя время, когда семью реабилитировали, он столкнулся в жизни с человеком, который донес на него или посадил, и дочь спросила, почему отец ничего не сделал и не сказал обидчику. Отец ответил: «А он разве виноват в этом? Ему сказали – он сделал».

— Тема вины в спектакле вообще освещается по-особому. О своей вине говорит тетушка, сам главный герой Сяо Пао прозревает к концу пьесы и говорит, что вероятно, и он виноват в произошедшем. Если посмотреть глубже, виноватыми окажутся и женщины, которые шли против принудительной контрацепции, и человек, который им помогал в этом. Тогда возникает вопрос – если виноваты все, то, может быть, не виноват никто? Просто жизнь такова?

— Да, это тоже интересно. Мы видим притчу – всё вокруг возведено в абсолют, страсти накалены, среди этого трудно жить всем... Я не обвиняю и не оправдываю тетушку (хотя артистов учат пытаться понимать и защищать своих персонажей, каких бы злодеев ты не играл). Я много раз думала, как бы поступила я, окажись в такой ситуации. Мы не знаем какой выбор сделали бы мы сами.

При всей своей несгибаемости тетушки, ею руководит страх. Это страх ослушаться и получить наказание, он буквально звериный, инстинктивный. Из-за этого страха она не может сделать поблажку даже собственной семье. Первобытные инстинкты (а среди них и страх, и желание защитить потомство) всегда становятся главнее идеологии и философии. Это мы видим в постановке.

Найти ответ на вопрос «кто виноват?» в спектакле сложно. Но если этот вопрос возникнет у зрителя, это будет уже очень действенно и для человека, и для мира. Важно, что такие вопросы вообще ставятся, и люди начинают мыслить на эту тему.

— Многим людям, в том числе – и тетушке Вань Синь, выпадает жить на стыке эпох и идеологий. Как Вам кажется, за какие внутренние крючки человек может цепляться, чтобы не потерять себя?

У каждого человека, наверное, будет что-то свое. Когда нужно вернуться к человеческому базису, кому-то помогает вера, возвращение к своей семье и своему роду, к своим занятиям. И, конечно, в человеке важно чувство любви к ближнему.

— Меня очень заинтересовала концовка спектакля. Героиня решает покончить с собой, но не потому, что она угнетена своей жизнью. Будто бы в ее акте самоубийства раскрывается восточное отношение к самоубийству – уходить из жизни осознанно, когда ты завершил свою земную миссию и готов освободить душу на ее пути к нирване. Как эту сцену воспринимает наш зритель? Правильно ли, что тетушку в итоге спасли?

— А действительно ли спасли? Не зря же в спектакле неоднократно звучит отсылка к Сартру. Всё, как в его пьесе «За закрытыми дверями» – всё будто бы начинается заново, и герои вновь и вновь проигрывают одну и ту же историю.

Я вижу пьесу так, что ее не спасли, она застряла в каком-то своем межвременьи. И это вовсе не хэппи-энд. Ведь в постановке нам показано столько изломанных и исковерканных судеб, что искупить вину двумя монологами покаяния не выйдет…

Полный текст интервью на сайте МК в Пскове 30.09.2024