- «Алексей Каренин» - это пьеса Василия Сигарева по роману Льва Толстого. А для вас в ней важнее то, что от Толстого или то, что написано современным драматургом?

- Я воспринимаю пьесу Сигарева как закулисье романа Толстого. Как будто там, на сцене, происходит что-то важное, а мы смотрим из-за кулис и видим одного из персонажей второго плана, который вдруг оказывается не менее интересен, чем те, на кого обращено все внимание публики.  Сигарев очень деликатен по отношению к произведению Толстого.  Но у него возникло желание досочинить его историю, чтобы ярче раскрыть человеческий талант Алексея Каренина. 

- И, как вам кажется, Каренин этого достоин? 

- Это фигура неоднозначная для меня. И неоднозначная в романе Толстого. Мы привыкли воспринимать Каренина скорее в отрицательном значении. Кажется, что это такой неприятный мужчина в возрасте, который пытается помешать Анне свободно любить. Это так, но вот мы видим, что события, которые, казалось, должны были разрушить его судьбу, провоцируют проявление в нем настоящего мужского характера. То есть в начале истории Каренин - вполне успешный человек. У него статусная, весьма хорошо оплачиваемая должность, у него молодая красивая жена. Казалось бы, жизнь состоялась! Но как личность он слаб, я вижу его таким взрослым мальчиком. А в финале, после всего, что он пережил, Каренин уже сам может быть героем, а не только вечно находиться в тени других героев романа.

- И для того, чтобы показать все это, Сигареву достаточно того литературного материала, что есть в романе Толстого?

- В пьесе больше градаций в характере Каренина. И, конечно, есть сцены, которых вовсе нет в романе. Ведь иногда за кулисами происходит что-то даже более интересное, чем на сцене!..  На самом деле этот прием далеко не нов. Мне в голову приходит прежде всего пьеса «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Стоппарда, который выводит на первый план второстепенных персонажей шекспировского «Гамлета». 

- Сейчас вообще в моде переписывать известные сюжеты, и чаще всего от лица, тех, кто в предыдущие эпохи не имел права голоса – женщин, слуг…  А Сигарев вдруг делает перевертыш наоборот. Почему, как по-вашему? 

- Мне кажется здесь возникает интересная тема, которая не очень раскрыта и в романе Толстого, да и в мировой литературе в целом. Я имею в виду мужчину как слабое, рефлексирующее звено, который пытается как-то совладать с препятствиями, возникающими в его жизни. Ведь сколько можно вспомнить историй людей, достигших самых вершин политической власти, но не способных совладать со своей личной жизнью. На сцене мы видим сильного правителя, а вот загляните за кулисы – что там происходит?.. 

- В спектакле будут массовые сцены или он камерный?

- В пьесе Сигарева есть массовые сцены, но в то же время она мне кажется очень кинематографичной. И мы с художником как раз придумываем как настроить оптику зрителей, чтобы было ощущение, что вокруг происходит много всего, а мы видим только часть, будто подсматриваем за событиями в щелочку. 

- Вы больше любите работать со своей труппой, своей командой или вам интересно экспериментировать, работать с новыми людьми?

- Я люблю экспериментировать, люблю собирать новые команды. У меня лаборатория в Калуге, там нет постоянной труппы, на каждый проект я собираю разных людей. В том числе я люблю работать с непрофессионалами. Мне кажется они приносят особую витальность, органику. Иногда очень интересный результат получается, когда роль играет человек определенной профессии, сочетающейся с профессией персонажа. То есть роль Каренина мог бы сыграть какой-нибудь чиновник очень высокого ранга, будь у него предрасположенность к сцене. Но, конечно, мне очень интересно поработать с ижевской труппой – здесь я вижу много молодых лиц. И Юрий Малашин – прекрасный актер!

- От всей души желаю удачи!