«Вий / За чертой» -  премьера в Русском драматическом театре. Спектакль поставил молодой режиссер Артем Устинов. Это его первая постановка в Ижевске. Но уже есть уверенность, что это имя стоит запомнить. 

Накануне премьеры мы побеседовали с Артемом.

- Спектакль называется не просто «Вий», а в авторах значится не только Николай Гоголь, но еще и Николай Помяловский. Почему?

- «Вий» у Гоголя начинается с того, что три парня отправляются в миссионерский поход. А потом их пути расходятся. И я подумал, а что если придумать историю про каждого из них? Я хотел найти свой угол зрения, совместить «Вия» с другими новеллами - «Майской ночью» и «Вечером накануне Ивана Купала», объединить их историей подростков, которые в бурсе изучают богословие,  но в тоже время  пьют, гуляют, развлекаются… И выяснить, где проходит граница, черта между святым и не святым,  как зло проникает в жизнь  вот таких ребят, как оно  приходит к ним, в том числе и в женском обличии.

«Майская ночь» -  про то, как парень и девушка полюбили друг друга, но не могли быть вместе.  А помогла им нечистая сила. Как ни странно, здесь она выступает на стороне влюбленных. 

«Вечер накануне Ивана Купала» -  очень сильная вещь. Здесь тоже человек, чтобы быть вместе с любимой, заключает сделку с дьяволом, но это оборачивается трагедией, потому что он должен пролить невинную кровь. 

А история  Панночки в «Вие» – это погоня одного человека за другим, когда мужчина  женщину  не видит, делает ей больно, а она ходит и ходит за ним, и все равно хочет, чтобы он был с ней...  

Конечно, за всеми этими сюжетами сквозят реальные жизненные ситуации... И у Помяловского в его «Очерках бурсы» есть много подробностей, которые мне были важны.

- Спектакль стоит обсуждать уже после премьеры. А вот поговорим-ка мы лучше о тебе. Театр откуда возник в твоей жизни? 

- Театр? Если честно, он из ниоткуда возник. По крайней мере точно не из увлечения какими-то спектаклями, актерами... В школе, уже в старших классах, я начал заниматься в театральной студии. Играть, что-то самому ставить было интересно, но для меня главным было то, что там я получил выход  на социализацию, на общение с другими людьми. У меня с этим сложно… 

Эту студию вел Николай Шевченко, в прошлом артист Самарской драмы. С такими как он я вообще тогда редко сталкивался. Семья-то у меня самая обычная, культуры – в широком смысле - в ней неоткуда было взяться. А он в меня почему-то поверил. И он был человеком, который может повлиять, когда находишься перед определенным выбором... 

Потом, уже в Самарской академии культуры, я учился на курсе у Виктора Петрова, который научил меня читать. Он задавал огромные списки литературы, которой раньше я не касался никогда. И все равно,  после третьего курса я понял, что обучение в Самаре дошло до какой-то точки, я не знал, что еще здесь я могу получить. И поехал поступать в ГИТИС - в мастерскую Сергея Женовача. 

- Ты можешь объединить себя со своими однокурсниками как поколение, которое отличается от тех, кто старше и тех, кто младше?

- Я же был младшим на курсе. Все мои однокурсники были сильно старше меня. И они многие жили в Москве, видели то, что я принципе видеть не мог. На первом курсе я вообще рот боялся открыть, мне казалось, что я ничего не знаю. 

Поколения – да, они есть наверно, но я всегда был человеком отдельным, поэтому не могу сказать, что я в принципе чувствую свою родственность с кем-то. 

- Что самое важное,  чему тебя научили в институте?

- Наверно тому, что театр – это вообще другое, не то, что обычно представляют. На самом деле это какое-то взаимодействие одних людей, которое почему-то очень сильно приковывает внимание других людей. Это импровизация, игра, фантазия... И это возможность самому создать другой мир.  

Моделирование других вселенных меня больше всего и привлекает. Мне очень тяжело делать спектакли по пьесам, которые состоят из одних разговоров. Я за такое почти не берусь. Проза - более интересная модель. Там гораздо больше возможностей сделать уникальный, свой спектакль.  Складывать композицию тяжело, требует много времени, но это очень увлекательно.

- А чему тебя не учили, но с этим постоянно приходится сталкиваться?

- Не учили тому, что  театр – это не математика. В театре действует столько разных иррациональных факторов, что ты каждый день, каждую репетицию не можешь быть уверен в том, что произойдет на самом деле. 

Еще нас учили, что ты Режиссер, а значит не должен идти на компромиссы, наоборот,  все должны идти на компромисс с тобой. Но в реальности же ни черта подобного! Нет, это именно ты должен уметь договариваться со всеми, на каждом шагу – от артистов до уборщицы. 

И вообще, нас не учили тому, как ставить спектакль. Нас учили мышлению, осознанию мира, умению смотреть на себя, на жизнь с точки зрения профессии. Но как ставить спектакль технологически – нас не научили.  С этим было много проблем. Ремесло обретается  только спустя годы, через опыт.

- А сейчас ты уже можешь сказать, что знаешь чего хочешь, и знаешь как ты будешь это делать?

- Не могу сказать, что прямо знаю. Скорее я только на пути к осознанию этого. Все время кажется, что вот, только сейчас начинает что-то получаться. То, что раньше казалось удачей, уже по каким-то критериям не очень нравится. Но это нормальный процесс переоценки сделанного, наверно. Учишься же только на собственных ошибках. К сожалению… 

Я вот понял про себя, что я точно не из тех, кто только выпускается из института и сразу что-то невероятное делает. Театры очень этого хотят, они не могут лояльно относиться к неудачам. А я должен был пройти через серию каких-то невнятных проб, чтобы что-то начало получаться. Самое сложное - не бросить все это в первые несколько лет.

А самое главное из того, что я понял – у всех все по-разному. Нет одинаковых путей, нет одинакового режиссерского мышления. У всех все очень по-разному.  И никогда не надо думать, что ты чем-то хуже других просто потому, что у тебя иначе жизнь складывается.

- Ты ставишь спектакли, которые нравятся не только зрителям, но и театральным критикам, и отборщикам театральных фестивалей. "Золотая маска", "Артмиграция", "Радуга"... Не берусь даже перечислить все фестивали за последний год, на которых показывали спектакли, поставленные тобой в самых разных городах - от Нягани до Сухума. Такое внимание греет? 

На самом деле это начало происходить только в последние года полтора. Ну два. А до этого долгое время ничего никуда… Но когда в первый раз мой спектакль в Няганском ТЮЗе взяли на фестиваль "Армиграция-детям", и  мы съездили - у меня как-то отлегло. Уже нет такой жажды – чтобы нас кто-то заметил, куда-то взял. Да, сейчас действительно выпало очень много всего… Но видимо для меня этот гештальт уже закрыт, уже не так переживаешь, не так этого ждешь. 

- Ты говорил, что в институте от вас требовали очень много читать. А из каких книжек ты состоишь? Есть такие, что прямо поменяли тебя?

Это очень трудно определить...  Но вот недавно в Москве проходил мимо книжного развала и там лежал "Винни Пух" с двумя текстами – английским и русским. В детстве это была моя любимая книжка. И когда я открыл последнюю страницу, у меня почему-то все оборвалось внутри... Может быть это оно и есть?..

https://ru.calameo.com/read/00612661148ff8ff27ad5?fbclid=IwAR2Oi6uLVm1FgrjY3M2a9A-GDntKLZLA1mUvilGK7jR9m6ikoZAZ4PbcP-Q">Журнал «Республика», 2021, № 7