Накануне премьеры спектакля «Зойкина квартира» в театре побывали съемочные группы двух телекомпаний. Кроме съемки сцен из будущего спектакля, журналисты брали интервью у его создателей и актеров. В итоговые сюжеты, в силу жесткого хронометража новостных выпусков, из этих интервью, как обычно, вошло всего по несколько предложений от каждого. За кадром осталось много интересных размышлений о природе театра, взаимоотношениях булгаковского текста с режиссерским решением и актерским видением, и др. Мы решили исправить это, и собрали в одном тексте ответы режиссера-постановщика спектакля Владимира Золотаря на вопросы, которые задавали ему Анастасия Стерхова (ТРК «Моя Удмуртия») и Анастасия Ларионова (Вести. Удмуртия).

- О ком спектакль «Зойкина квартира»?

- Он о тех, кому выпало жить в сложные, пороговые времена. Когда возникают сломы эпох, появляются – есть такое понятие не столько в русской литературе, сколько в русской критике – «лишние люди». Слой людей, чувствующих себя на обочине этого времени. Которые не принимают любую новую жизнь. Я сейчас не говорю конкретно – позитивные или негативные изменения в жизни – не важно. Они не могут приспособиться к реальности, которая внезапно меняется. И пьеса Булгакова ровно про это: пришла некая новая реальность, а герои пьесы не могут к этой реальности приспособиться. И не хотят к ней приспосабливаться. Но вопреки всему они хотят быть счастливыми. И возникает празднество на краю пропасти. Эти смыслы и настроения понятны и близки мне сегодня.

- Что-то новое будет в спектакле по сравнению с Булгаковым?

- Текст Булгакова мы ни в коем смысле не переписывали. Тем не менее, автор спектакля – режиссер. Акценты, которые я расставляю – это все для обслуживания артиста. Чтобы актер вышел, рассказал историю – ясно и увлекательно для зрителя. Все усилия мои, художника-сценографа, художника по свету – все они направлены на то, чтобы на премьере актер вышел на сцену и у него возник диалог с залом, интересный обеим сторонам. Мы расставляем акценты, потому что их расставляет время. Пьеса написана ровно 100 лет назад. За это время все изменилось. Но если в тексте мы не находим сегодняшнего человека, то этот текст сегодня не нужен. Это не про внешний антураж, не про гаджеты и костюмы, а про сущность человека, его проблемы, его способ взаимоотношений с миром, с социумом, с богом.

Поэтому мы пытаемся перевести автора на язык современный. Ну, условно, в «Чайке» Чехов делает акцент на том, что Маша нюхает табак. Как сегодня расшифровать, что такое в 90-х годах 19 века женщина, которая нюхает табак? В чем отличие нюхания табаку женщиной в пушкинские времена и в чеховские? В чеховские времена это привычка уже не аристократическая, а мужицкая. И это такое Машино подчеркивание, что я мужичка, что я вообще не женщина – очень важная деталь для ее характеристики. А человек, сегодня сидящий в зрительном зале, он не понимает что это такое. И нам необходимо найти какой-то эквивалент – либо через отношение окружающих, либо через смену самого приспособления. То же самое и тут. «Зойкина квартира» в свое время была очень резкой, очень острой. Ее чудом не запретили, ее бесконечно редактировали. Сейчас путаешься в даже сохранившихся редакциях. Разные тексты, по разному зовут некоторых персонажей – Аллилуйя где-то Портупея и т.д. Очень много отличий. И все это – бесконечные попытки смягчить какие-то острые углы. Или наоборот, заострить то, что тогда было нужно советской власти. Поэтому нам надо находить какие-то сегодняшние эквиваленты, в том числе и этой остроты.

- Мне показалось, что спектакль получается очень острым.

- Наоборот, мы делаем все максимально мягко. Сегодняшний театр и сегодняшний зритель переживают гораздо более острые и резкие вещи. Здесь же все в рамках театральной игры.

- Зрелищная сторона здесь важна?

- У Булгакова это зрелищная история, от этого никуда не деться. Если пьесу обнажить до конфликтов и убрать внешний слой лоска и красоты упадка, этот декаданс, то она сама по себе не очень работает. Тут нужно создать некий мир, в котором понятно, почему так нужны этим героиням эти парижские туалеты, мир, который одновременно и искушает и разлагается.

- Каким зрителям этот спектакль будет интересен?

- Всегда трудно сказать. Я живой человек, никакой не особенный. И если в меня сегодня эта история попадает, то наверно есть группа людей, в которых эта история тоже попадет. В этой пьесе есть такая опасность – внешний сатирический план, который впрямую сегодня не актуализируется. Сегодняшнему зрителю до нэпа как до Китая пешком. Но там есть и лиризм, и трагизм. Его невозможно выдернуть из контекста автора. Ориентируешься и на то, что рядом написано – на «Собачье сердце», и на общее знание того, что такое Булгаков. От этого уйти невозможно. А история часто тащит за собой этот внешний сатирический план. И все там такие человечки. Но хочется не про человечков, а про людей. Конечно, мы пытаемся до сих пор докопаться, где под этими масками они люди. Где они настоящие. Где потенциал для сопереживания, для сопоставления себя с ними. Чистая сатира не сопряжена с сопереживанием. А если мы вытащим человеческую историю, которая прячется за этими социальными масками – вот тогда обязательно будет зритель, которому это интересно.

Трагическая буффонада. Репортаж ГТРК «Удмуртия» с одной из последних репетиций спектакля «Зойкина квартира».15.09.2026

«Такие обстоятельства, такое время...». Репортаж ТРК «Моя Удмуртия» с генеральной репетиции «Зойкиной квартиры». 14.09.2026