https://day.org.ru/news/mesto-vstrechi-s-lyubimymi-geroyami-pokrovskiye-vorota">Анна Вардугина  г. "День" 9 апреля 2015

Бросить вызов популярному у нескольких поколений зрителей фильму «Покровские ворота» решился Русский драматический театр Удмуртии. Наизусть знакомые фразы звучат теперь с новыми интонациями, а вся история чудаковатых обитателей московской коммуналки приобрела еще более комический оттенок.

Поставил спектакль петербургский актер и режиссер Дмитрий Пантелеев. Зрители не услышат в его «Покровских воротах» той ностальгической интонации, поэтизирующей, поднимающей над бытом старую Москву с ее двориками, кленами и милыми сердцу влюбленными, которой пропитан фильм. Декорации условны и рисуют безликий коридор коммунальной квартиры с серыми дверями, какой можно было обнаружить в любом уголке страны. Глаз зрителя не может зацепиться ни за одну столичную примету: ни афиш московских театров, ни модных граммофонных пластинок, ни дефицитной мебели или телевизора.

Более того, режиссер отказался от одного из персонажей – тетушки Костика Алисы Витальевны, с ее интеллигентностью и чувством собственного достоинства, с ее лексиконом московской профессуры выполнявшей роль хранительницы духа старой Москвы, гения места. Без Алисы Витальевны некому в этой истории сказать «соблаговолите чуть подождать» или «я отнюдь не хотела…», исчезло очарование самой послевоенной эпохи. И неожиданными, нарочитыми кажутся лирические монологи Костика, воспевающего московские бульвары и скверы в пустом интерьере коммунального коридора.

Конечно, киноверсию и вовсе не следовало бы вспоминать: спектакль – самодостаточное художественное высказывание. Но Дмитрий Пантелеев сам наполнил эти театральные «Покровские ворота» оммажами знаменитым советским фильмам. Посвящением одноименному кинофильму воспринимается песня «Дорогие мои москвичи» в исполнении Леонида и Эдит Утесовых: фильм Михаила Казакова этой песней заканчивается, спектакль – открывается. О «Веселых ребятах» напоминает эксцентричный джаз-оркестр, который с трюками и шутками, трубами и барабанами проходит сквозь весь спектакль. А образы персонажей отсылают к комедиям классика отечественного кинематографа Леонида Гайдая (в первую очередь, к его экранизации рассказов Зощенко «Не может быть»).

И все же спектакль Русского драматического театра - это не наш ответ «чемберлену» кинематографа. Это диалог с пьесой Леонида Зорина и с современными зрителями. Обращаясь к эпохе «оттепели», Зорин писал о степени свободы в каждом из нас, о готовности отстаивать право на собственную судьбу и на способ жить. За словесными перепалками его героев открывается желание уйти из-под контроля обстоятельств и мука оттого, что устоявшуюся несвободу так трудно разрушить (будь то зависимость Хоботова от бывшей жены или обязанность Велюрова читать со сцены «Москонцерта» бездарные фельетоны).

Современный спектакль же оказался зарисовкой в духе Зощенко о комичных (каждый в своем роде) людях, которые из-за странностей характеров, предрассудков и слабостей постоянно попадают в нелепые и неудобные ситуации. Да и актеры Русского драматического нарисовали своих персонажей широкими «зощенковскими» мазками, яркими эмоциональными красками – добиваясь эффекта комичности, залихватского темпа действия. Ставку они сделали не на психологическую достоверность персонажей, а на узнаваемые типажи.

Раз за разом упирает руки в боки и решительным жестом, широко раскрыв рот, стирает размазавшуюся помаду в углах губ «командир в юбке» Маргарита Павловна (очередная острохарактерная роль в копилке ведущей комедийной актрисы театра Ирины Дементовой). Застывает в эффектной позе у телефона, опираясь на стену и закинув ногу за ногу, мастер художественной атлетики Костик Ромин (ведущий молодой актер театра Антон Петров), - легкомысленный до поры до времени поклонник юных красоток, ироничный наблюдатель коммунальной суеты, раз за разом провоцирующий соседа Велюрова на «рюмашку». Растерянно оглядывается и рыдает как ребенок (не случайно Маргарита Павловна называет его «прекрасное большое дитя») Лев Хоботов в исполнении Александра Барова. Встает в заученные сценические позы, не замечая, как нелепо выглядит в этот момент в домашнем халате и бордовых носках на подтяжках артист Велюров (Юрий Малашин в этой роли азартен и ироничен).

Неожиданно, по воле режиссера, главным центром притяжения спектакля, тем вихрем, который закручивает вокруг себя все сюжеты судеб обитателей коммуналки у Покровских ворот, оказывается эксцентричный, зараженный лихорадкой творческого безумия Соев. Второстепенный в пьесе Зорина соавтор Велюрова, пишущий дурные куплеты и скетчи, этот персонаж в блестящем исполнении Михаила Солодянкина становится центральным в спектакле, именно он «дает разгон» всем интригам, придает им высокий эмоциональный градус. Всклокоченный, с горящими глазами, экзальтированно взмахивающий длинными руками, он в буквальном смысле дирижирует разворачивающуюся историю как безумную симфонию страстей. «Покровские ворота» оказываются не летописью жизни настоящего московского дворика, а выдумкой фонтанирующего идеями фантазера Соева на тему «старой жизни», его очередным увлекательным фельетоном для «Мосэстрады».

Этот спектакль наверняка станет зрительским хитом – динамичный, полный острых словесных дуэлей, выдержанный в модном сегодня ретро-стиле. Костюмы для спектакля создал известный ижевский кутюрье Олег Ажгихин – это его первая работа в театре, и исключительно удачная. Используя настоящие выкройки 1950-х, он одел каждого персонажа не только в соответствии с модой тех лет, но и с его характером. Рядом с преувеличенно элегантным, «эстрадным» Велюровым еще более «мешковатыми» кажутся в своих костюмах Хоботов и Савва Игнатьевич (Андрей Демышев). Очаровавшая Костика Алевтина (Татьяна Правдина) выглядит совершенно воздушной в светлом платье с узкой талией и пышной юбкой, а «загадочная и противоречивая» Анна Адамовна (Анфиса Овчинникова) кажется пародией на роковую женщину в алом платье в крупный горох, с огромной меховой горжеткой.

А что до затеянных когда-то Леонидом Зориным разговоров о свободе личности… этих сюжетов в наши дни и без «Покровских ворот» достаточно.