В прошлую историческую среду мы рассматривали на старой фотографии лица актеров, собравшихся на сцене после спектакля «Русский секрет». А теперь попробуем отмотать чуть назад, и представить, что это был за спектакль и почему о нем так интересно вспоминать даже сегодня.

В середине 1970-х годов в российском театре происходили тектонические сдвиги. «Простой советский человек», полвека почти безраздельно господствовавший на сценах всех театров – от Москвы до Магадана и Камчатки – постепенно начинает уступать место героям более сложным и неоднозначным. В афишах появляются имена западных драматургов ХХ века – Брехта, Дюрренматта, Лорки. Даже в периферийных театрах, пусть пока еще негромко, начинают поговаривать о возможности экспериментов с классическими текстами. Начинается экспансия на драматическую сцену музыкальных жанров. Шепотом даже произносят страшное и запретное слово «мюзикл».

Премьера спектакля «Русский секрет» на сцене ижевского Театра Короленко состоялась в апреле 1975 года и собрала почти полное бинго из новаций своего времени. Драматурги Б.Рацер и В.Константинов взяли за основу священный текст русской классики – сказ Николая Лескова «Левша» – и превратили его в лихое балаганное представление разыгранное скоморохами. Композитор Владимир Дмитриев соединил фольклорные мотивы с острыми мюзикловыми ритмами и гармонями. Режиссер Михаил Морейдо и балетмейстер Юрий Громов сочинили спектакль, в котором была внутренняя раскованность и то самое «легкое дыхание», которое сразу противопоставляло себя тупому официозу тонувшего в болоте застоя государства. Художник Александр Бойм создал мобильную игровую конструкцию, превратив сцену в ярмарочные подмостки для скоморохов. «Театр в театре», игра в балаган позволила актерам более острые, парадоксальные, ироничные взаимоотношения со своими героями.

Спектакль «Русский секрет», несомненно, был первым мюзиклом на ижевской сцене. Неожиданно оказалось, что многие в труппе театра прекрасно поют. Впрочем, и это было не чудом, а результатом увлеченной работы – вокальные партии с актерами разучивали совсем молодые тогда музыканты Евгения и Николай Копысовы. А Юрий Громов придумал простые, но очень остроумные танцевальные движения для каждого персонажа.

Главные роли в спектакле замечательно играли Владимир Тонков – актер обаятельный, пластичный, великолепно поющий, и звезда ижевской труппы тех лет Мария Байер. Левша и его невеста Машка (да, Рацер и Константинов, вопреки Лескову, придумали для героя любовную линию). Впрочем, у Байер задача была сложней: в спектакле она играла три разных роли – кроме Машки, она была еще девкой-скоморохом и английской красоткой по имени Меря, на которой ушлые англичане хотели женить Левшу. И это был принцип спектакля – все, кроме исполнителя роли Левши, играли по несколько ролей. Конечно, опыт мгновенной трансформации тоже был очень важен для раскрепощения и обретения актерами сценической свободы.

Жанр «Русского секрета» был обозначен в программке как шутейное представление с танцами и пением. Но была одна сцена, которая переводила спектакль из, пусть и первоклассной, но все-таки потехи, в категорию высокого искусства. Вот только что весь зал заходился от хохота над джигитовкой атамана Платова на несуществующей лошади и ужимками аглицкой блохи (некоторым ее песенка «Я есть английский блошка, имею стройный ножка» врезалась в память на десятилетия). И вот уже застыл в ошеломленном молчании, словно от удара под дых – от сцены, в которой царские держиморды пинками прогоняли ненужного больше власти Левшу и он, избитый, умирал в одиночестве на площади, хотелось кричать от узнавания этой ситуации и бессильного негодования.

И еще одна не самая очевидная новация была в спектакле «Русский секрет». В 70-е годы существовало четкое деление на театры столичные и провинциальные. Это в Москве и Ленинграде гремели Таганка, Современник, Малая Бронная, БДТ. Все самое крутое в театральном искусстве по определению могло случиться только там. И совершенно невозможно было представить, что художники с именем и положением в столицах, вдруг поедут ставить спектакли на периферию. Но в 1975 году в Ижевск приехали мастера, заполучить которых мечтали многие театры. Почему? Ну, видимо наступало уже другое время.

Михаил Морейдо, как кажется, был типичным шестидесятником, бродягой и романтиком, из тех, кто хранил в своих рюкзаках самые лучшие книги. Он и был по первой своей профессии геологом. И всю жизнь сам писал – рассказы, пьесы, стихи, хотя часто подшучивал над этой своей чертой. Очевидно, что Михаил Морейдо был настоящим, большим режиссером музыкального театра. Но существовавшее тогда клише музыкальной комедии как чего-то недостаточно серьезного, «низкопробного», заставляли его открещиваться от своего дара, чуть ли не стыдиться его. Он всегда стремился ставить серьезные драматические спектакли. И при этом именно он придумал драматический спектакль, в котором главным средством выразительности является пластика. Его друг Юрий Громов, хореограф, вместе с которым они поставили множество спектаклей, рассказывал о том, как Морейдо однажды пригласил его на постановку и, вопреки существовавшим тогда правилам, по которым балетмейстер подключался к работе лишь на последнем этапе, чтобы развести в почти готовом спектакле несколько танцев, дал ему музыкальную партитуру и попросил придумать пластику персонажей с первой до последней реплики. Именно так, с самого начала вместе, Морейдо и Громов ставили «Русский секрет», а чуть позже еще один спектакль на короленковской сцене – «Трубадур и его друзья».

Юрий Громов и сам был человеком удивительным. Коренной петербуржец, блестящий выпускник Вагановского хореографического училища, он очень быстро пришелся ко двору и в драме. Среди режиссеров, в спектаклях которых он сочинял хореографию, был даже сам Георгий Товстоногов. Отличный практик, Громов был еще и теоретиком – он автор нескольких монографий, которые не утратили свою ценность и сегодня.

Третьим человеком в постановочной группе «Русского секрета» был художник Александр Бойм. В театрах Москвы он оформил около 40 спектаклей, работал с Анатолием Эфросом и Сергеем Юрским. Но в первую очередь Бойм был художником кино, его имя есть в титрах фильмов Георгия Данелии, Ларисы Шепитько, Андрея Кончаловского, Андрея Хржановского, Андрея Смирнова. Именно Александр Бойм был художником-постановщиком «Сталкера» Тарковского.

А еще все вместе и каждый по отдельности Морейдо, Громов и Бойм удивительно владели искусством общения: были веселыми, легкими людьми. Где бы они ни оказывались (даже если это была гостиница «Центральная» в Ижевске), они собирали вокруг себя дружеские компании. Вот из этого дружества и рождался спектакль «Русский секрет».

Театр искусство сиюминутное. Театр прошлого остается жить только в легендах о себе. Одной из таких легенд Русского драматического театра Удмуртии и был спектакль «Русский секрет». Уверены, совершенно не случайно фотография, которая напомнила нам о нем, оказалась в литературной части театра.